6

С одной стороны, как можно определить, что внутреннее состояние [the inner states] различных людей является одним и тем же [the same] состоянием и, следовательно, что они имеют в виду одно и то же под словом «сновидение» [the word ‘dreaming]? Даже более того — откуда человек может знать [know], что внутреннее состояние, которое он потом называет словом «сновидение», в разные моменты времени [in oneself each time] является одним и тем же? Возможно, в том, как он употребляет сочетание звуков «сновидение», нет достаточной регулярности для того, чтобы даже просто квалифицировать их как слово [to even qualify as a world]!

Н. Малкольм, Состояние сна, 12. Понятие сновидения
3.2.05.01
Итак, как это видим во всех трёх выбранных нами выше [>] в качестве первых отправных для нашего исследования феномена видения сна предложениях нашего языка1: «мы видим сны»; «сон нам видится»; «мы видим сны или нам видится сон – во сне», помимо неизменного присутствия здесь собственно самого слова «сон» также ещё необходимо присутствует и слово «видеть», хотя при этом и некоторым образом изменяя форму спряжения своего глагольного действия.

Это есть по своему определению те самые два первых слова, которые мы здесь находим на совершенно равноправных основаниях исходно включенными в семантико-грамматическую структуру словесного образования – в саму смыслообразующую форму нашего понимания в своей речи существа такого рода, самого по себе единого, внутри себя на свои отдельные смыслы неделимого (по сути образующего собой «элементарную» семантико-синтаксическую «единицу речи») словосочетания, каким является в нашем языке сочетание слов – видение-сна, сно-видение.2

Или – два перво-слова, каждое из которых может в своём словообразующем сочетании вместе (составляя собой, по сути своей, единую и общую для подобного типа высказываний «фразовую форму») выступать одинаково первым (одинаково: как в форме имени существительного, так и форме глагола; как в роли подлежащего, так и в роли сказуемого; как в качестве субъекта, так и предиката высказывания), где при подобного рода действии перестановки местами слов-слогов данного словосочетания само слагаемое из них единство смысла нисколько не меняется в своём исходном значении (в своей основной «внутренней» составляющей, «логической форме», предметно-смысловой «значимости») – ровным счётом ничего от этого не теряет для нашего его понимания в целом.

С другой стороны, в дополнение ко всему сказанному мы можем констатировать в отношении существующей в бытии жизни и деятельности нашей речи формы сочетания слов «видение-сна» и такого рода, по своему происхождению уже чисто феноменологический факт (то есть факт по своему смыслу выходящий за рамки рассмотрения нами существования форм одних только предметно-языковых отношений в определении нами сути разбираемого феномена):

Если хотя бы одно из этих двух слов, составляющих собой основу словесного обозначения существа данного явления (феномена видения сна) – выпадает из единой и общей для них формулы своего словосочетания или же просто заменяется на какое-либо другое слово, то тогда разрушается не только сама эта словообразующая «единица речи», но также ещё – исчезает из вида и сам феномен как таковой (искомый нами «первофеномен»).

В конечном своём итоге, теряется весь смысл нашего понимания того, о каком-таком – совершенно особом как по источнику своего происхождения, так и по способу существования в бытии нашей жизни роде явлений у нас в данном случае идёт речь.


  1. И в этом же смысле – трёх наиболее для нас общих положениях: «стихийно» образовавшихся, словесно сложившихся, «фразеологически» устоявшихся фразах—предложениях (φράζω, Satz) нашего общего (обще-употребимого и обще-значимого для «всех нас») естественного языка.
  2. И в целом, производящаяся уже на основе данного словосочетания – форма сочетаемости друг с другом (опять же с учётом всей специфики «работы» нашего языка и «особенностей» нашего его понимания) смыслов самих понятий «сна» и «сновидения». На попытках проведения более или менее обстоятельного сравнительного анализа способов употребления и самого характера понимания в нашей речи смыслов сочетания слов «сон» и «сновидение» как во взаимоотношении их друг с другом, так с другими словами русского языка с их эквивалентами в других языках мира мы будем останавливаться ещё не один раз, причём не только в пределах данной главы, но и в других местах нашего исследования, когда для выполнения подобного рода целей будет возникать настоятельная потребность или просто наиболее подходящий случай.